1942
январь
февраль
март
апрель
май
июнь
июль
август
сентябрь
октябрь
ноябрь
декабрь
 
 
 
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31

Тяжелы были дни военного лихолетья. Трудно было на передовой, нелегко и тем, кто трудился в тылу.

С первых дней войны Николаевский райком партии начал работу по мобилизации сил и средств в помощь фронту. Уже в 1941 году в Канадейской школе разместился эвакогоспиталь № 1337. Позднее, в январе 1942 года, – эвакогоспиталь № 2906. Им помогало почти всё население района.

В архиве районного музея немало документов военных лет. Например, в «Справке о ходе подготовки эвакогоспиталя к зиме» говорится, что для госпиталя № 2906 требуется заготовить 3000 кубометров дров, а заготовлено пока только 750 кубометров. Сохранившиеся документы рассказывают и о других проблемах госпиталя: об отсутствии ведущего хирурга, о перебоях с поставкой продуктов и качестве питания раненых.

Из колхозов и совхозов для фронта была отправлена вся техника, несмотря на это, все поставки выполнялись в срок. Люди работали без выходных по 14-15 часов в сутки. Трактористы выполняли дневные нормы выработки на 150-200 %.

Школьники, заменив ушедших на фронт отцов, трудились на полях и фермах района, работали по-фронтовому, в две смены. В 1944 году на колхозных полях работало 2860 детей.

Вспоминает Любовь Ивановна Коновалова: «Мы работали в колхозе имени Сталина. Его председателем был Н.Е. Семёнов. Мы, подростки: М.С. Курсева, П.И. Панина, Е.В. Козлова, Н.Т. Кирилова и многие другие наши ровесники, выполняли в колхозе разную работу. Пололи на полях просо, пшеницу и другие культуры, на огородах поливали овощи, рыхлили.

Во время уборочной жали рожь, вязали снопы. Ни с чем не считались – шли на любую работу. Приходилось выходить в поле и ночью. Бывало, только вернёмся с поля, уставшие, голодные, приходит бригадир и просит, чтоб вышли в ночь на гумно молотить на комбайне, – некому работать. И мы снова шли… В осенне-зимний период возили на быках хлеб в заготзерно.

Очищали железную дорогу от снега. А ночью дома сушили картошку для фронта. Один раз в день нам давали паёк – 500 грамм хлеба. В основном работали за мизерные трудодни... наш труд никто так и не оценил».

За восемнадцатью молодёжными звеньями было закреплено 139 гектаров земли, где выращивали зерновые культуры. Комсомольцы района выработали 79 тысяч трудодней. Ими было вывезено 12 800 центнеров зерна государству, заготовлено для скота 330 тонн веточного корма. Собрали для Красной Армии 1200 пар носков, 2300 пар варежек и других тёплых вещей.

Николаевские и барановские промышленные предприятия выполняли заказы фронта: изготавливали понтоны, лыжи, сани, спецэкипировку.

Жители района добровольно вносили в фонд обороны страны наличные деньги, облигации. Так, председатель колхоза «Пробуждение» Канадейского сельского совета Талов отдал в фонд обороны 130 тысяч рублей. Бригадиры тракторных бригад Николаевской МТС Мурманский и Степанов купили по боевому самолёту. В 1942 году учащиеся Барановской средней школы собрали 1065 рублей в фонд обороны. Юноши и девушки села Канадей шефствовали над ранеными бойцами в эвакогоспитале.

С первого и до последнего дня войны труженики Николаевского района, как могли, приближали День Победы.

Фронт и тыл были едины.

Редакция журнала «Мономах»

«Мономах», 2008 г., №3(54)

Поделиться Обсудить

Суровы были дороги Отечественной войны. С особым упорством фашисты рвались к Ленинграду, чтобы уничтожить город и всё население. Ценой больших жертв вывозили советские солдаты из блокадного Ленинграда измождённых от голода детей в российскую глубинку. Много эвакуированных стекалось в Поволжье. Николаевский район принял 3850 человек, Барановский – 2495 человек. Все были трудоустроены и обеспечены одеждой.

В конце 1942 года на Белое Озеро прибыло 350 детей из блокадного Ленинграда. Они были истощены и требовали внимательного ухода. Их окружили неустанной заботой местные педагоги и воспитатели. В Николаевском районе и ныне живут свидетели ленинградской блокады.

Село Славкино стало родным для Юрия Константиновича Базарова. Он вспоминал: «Перед самой войной родители были репрессированы. Остались мы с братом на руках у бабушки. Когда надо было призвать детей к порядку, она говорила: «Закрой окно, а то Гитлер придёт и вас заберёт».

Началась война, и бабушка, чтобы спасти внучат от голода, отдала их летом 1941 года в детский дом № 40 Фрунзенского района Ленинграда. «В начале нас кормили хорошо, – рассказал Юрий Константинович, – но после того, как продовольственный склад был разбомблён, с питанием начались проблемы: кормить стали плохо, паёк состоял из ложки рыбьего жира и глюкозы».

В городе начался голод. Он не обошёл стороной детский дом, в котором воспитывались два брата Базаровых. Воспитатели велели молча лежать – беречь силы. Время от времени проверяли детей – живы ли? Мёртвых выносили на улицу и складывали трупы вдоль забора. Маленьких мертвецов воспитанники детского дома не боялись, чувство страха притуплялось от голода, да и вообще было какое-то безразличие ко всему…

В память врезалась важная для мальчика сцена: в начале войны в детский дом пришла очень красивая молодая женщина и принесла ему буханку хлеба. Возможно, это была мать – так хотелось ему в это верить! Мама его, Александра Александровна, была из древнего дворянского рода Рылеевых.

Далее он рассказал: «В 1942 году нас начали перевозить по Ладожскому озеру на «Большую землю». Когда нас привезли к озеру, здесь было большое скопление людей, шум, гам, свист снарядов. Сплошной ад, бомбёжка.

На берегу стояли зенитки. Перевозили на пароходе под непрерывным обстрелом. Мне тогда было восемь лет.

Довезли нас до Ярославской области, где и расформировали. А по дороге состав несколько раз бомбили – доехали до станции Шестихино без последнего вагона. Потом добирались на лошадях. Возглавила детский дом № 86 эвакуированная вместе с детьми Анна Ивановна Большакова, воспитателем работала Ольга Николаевна Муратова».

В памяти Юрия Константиновича остались трое друзей-ровесников, которые умерли от голода на его глазах. Фамилию девочки он помнит до сих пор – Ира Назарова.

Место, куда привезли детей, поразило тишиной. Здесь почти не говорили о войне, не было и воя воздушной тревоги. И дети постепенно отходили душой. Юные ленинградцы считали, что хлеб растет прямо буханками – они понятия не имели, что колосья – это и есть хлеб. До 14 лет Юрий Константинович воспитывался в детском доме. Вернувшись в родной Ленинград, он не нашёл своего дома: на его месте зияла огромная воронка. Юрию удалось найти отца, но оказалось, что тот был вторично женат, и сын ему не нужен. Юноша поступил в ремесленное училище, там нашлось место в общежитии, и вскоре получил специальность фрезеровщика. В 1953 году его призвали в армию. Курс молодого бойца он прошёл в Эстонии, где ему суждено было встретить свою вторую половину – уроженку Николаевского района – и приехать в эти края навсегда.

Редакция журнала «Мономах»

«Мономах», 2008 г., №3(54)

Поделиться Обсудить