1889
январь
февраль
март
апрель
май
июнь
июль
август
сентябрь
октябрь
ноябрь
декабрь
 
 
 
 
 
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
22
23
25
26
27
28
29
30
31
Главное

21 декабря 1879 года у Сызранского уездного предводителя дворянства Дмитрия Ивановича Воейкова и его жены Ольги Александровны, урождённой Толстой, родился первенец. Мальчика назвали Александром. Это имя по традиции всегда получал старший сын в роду Воейковых. Имя Александр оказалось близким и семье Толстых. Его носил отец Ольги Александровны, Александр Васильевич Толстой – один из самых уважаемых дворян Сызранского уезда, археолог, нумизмат и коллекционер.

На крестинах 4 января 1880 года среди гостей Воейковых царило весёлое оживление, новорождённому предрекали счастливое будущее. Тогда ещё никто не мог предположить, что трагический ХХ век, в котором предстояло жить Александру Дмитриевичу, по-своему перетасует колоду его судьбы.

Первые шаги в науке

Когда Александру пришло время получать образование, родители определили его в Петербург в частную гимназию Я.Г. Гуревича, оставив на попечении дяди – учёного-климатолога Александра Ивановича Воейкова.

После гимназии был естественный факультет Петербургского университета, где юный Александр всерьёз увлёкся ботаникой и особенно плодоводством. На первом курсе он уже начал публиковаться. В 1900 году в журнале «Плодоводство» вышла его первая статья о развитии этой отрасли во Владимирской губернии.

Приезжая летом на каникулы в Самайкино, он не сидел без дела – на своём опытном участке проводил опыты по акклиматизации плодовых культур, найденных им в садах симбирян или выписанных по почте из известных российских и зарубежных питомников.

Его каникулярный отдых заключался в многодневных поездках и экскурсиях по разным уездам губернии. Как настоящий Паганель, он радовался любой необычной находке.

Так, в 1900 году в грунтовом сарае буинских дворян Терениных он нашёл незнакомый ему сорт зелёной сливы. Воейков высадил его у себя в питомнике, а через три года подарил черенки И.В. Мичурину, с которым познакомился примерно в то же время. Мичурин назвал присланный сорт «ренклод Воейкова», чем очень польстил своему молодому другу и коллеге.

Через десять лет Воейков переслал известному селекционеру смородину Тараножку синюю и чёрную Золотовскую, яблоню Сяо-ли, акацию белую амурскую, абрикос семиреченский. Мичурин и сам неоднократно присылал Воейкову новые сорта из своего сада, например, Гриот грушевидный. По его словам: «у Воейкова на нём получались плоды выдающиеся, невиданной крупноты…».

Большой интерес вызвала у Воейкова степная вишня, которая занимала огромные открытые пространства в его родном Сызранском уезде, а также в соседних Самарской и Саратовской губерниях. В питомнике он проводил опыты по её окультуриванию. В 1898 году им была высажена семенами пенсильванская вишня из Северной Америки. Саженцы выжили, и в журнале «Прогрессивное садоводство и огородничество» он рекомендовал высаживать их в садах средней полосы России, а желающие могли получить семена вишни и даже молодые саженцы через Акклиматизационное бюро Сызранского общества Плодоводства, организованного благодаря Воейкову.

По окончанию университета Воейков женился на дочери главного редактора «Правительственного вестника» Надежде Александровне Башмаковой, первое время разделявшей увлечение мужа научной работой. В 1906 году молодая семья переехала на постоянное место жительства из шумной столицы в самайкинское имение. В планах Александра Дмитриевича была научная работа в собственном помологическом питомнике, создание промышленного питомника и пропаганда садоводческих знаний в Симбирской губернии. Для этого 6 января 1906 года Александр Дмитриевич открыл при питомнике частную школу садовых рабочих, рассчитанную на 30 человек.

Школа садоводства

Первое время школа содержалась на его личные средства. Но год спустя Департамент земледелия определил ей дополнительное пособие в 600 рублей в год. Весь трёхлетний курс ученики находились на полном содержании и обмундировании. В летние месяцы им платили по 10 рублей за работу в саду и питомнике. Зимой они изучали предусмотренные программой предметы, как общеобразовательные, так и специальные по плодоводству, огородничеству и декоративному садоводству. Учащиеся школы получали все навыки по разведению, содержанию и уходу за посадками в саду и питомнике, по сбору плодов, их упаковке, изготовлению упаковочной тары, сбору семенного материала.

Первый год занятия вели сам Александр Дмитриевич, его жена и садовник. К 1910 году Воейков выстроил для школы специальное здание рядом с собственным домом и пригласил на работу трёх педагогов. Обследовавший школу инспектор сельского хозяйства по Симбирской губернии Н.П. Надеждинский оставил лестный отзыв о ней: «Относительно заведующего А.Д. Воейкова должен сказать, что это молодой, весьма энергичный хозяин, любящий садоводство и хорошо его знающий».

Особенно остался доволен инспектор питомником. К тому времени тот располагался в четырёх местах по долине реки Томыш. В нём выращивались плодовые и декоративные культуры, всего более тысячи сортов.

Приятно удивило Надеждинского то, что в питомнике ведётся опытная работа по акклиматизации и сорторазведению растений из Сибири, Америки, Японии, Средней Азии. О питомнике инспектор писал: «Дело это пока новое, тем не менее, из питомника в год продаётся разных деревьев на тысячу рублей, сбыт увеличивается постоянно и, думается, будет расти. Предполагается в той же долине заложить обширный питомник, защищённый со всех сторон холмами». Это место Воейков впоследствии назовёт хутор Холмы.

Продажа саженцев из него осуществлялась через объявления в журналах «Симбирский хозяин» и «Прогрессивное садоводство и огородничество», а также по бесплатному каталогу, который издавался Воейковым с 1905 по 1916 годы. Каталог включал более ста сортов плодовых культур. Были в нём и очень редкие растения, имевшиеся в питомниках лишь у двух-трёх садоводов страны.

Сам же учёный со временем приобретал всё большую известность в стране. Он был желанным гостем в Симбирске. Осенью 1910 года, в дни проведения в Симбирске крупнейшей сельскохозяйственной выставки и съезда садоводов, он прочёл три доклада, а на выставке организовал вместе с сотрудницей Департамента земледелия Е.А. Дьяконовой научный отдел по гибридизации и болезням плодовых растений, который очень понравился посетителям.

На нужды фронта

В 1914 году Воейков был принят на работу в Департамент земледелия и включён в группу по изучению сбора, культуры и обработки лекарственного сырья в масштабах страны. Попутно его назначили уполномоченным Верховного начальника санитарной и эвакуационной части по заготовке лекарственных растений в Симбирской и Оренбургской губерниях.

Выполняя постановление правительства, Воейков с несколькими своими сотрудниками весной и летом 1915 года организовал сбор дикорастущих растений на юго-востоке подведомственного ему района.

Его небольшой группе за несколько месяцев удалось собрать около 14 тысяч пудов (около 224 тонн) лекарственных растений, среди них: цветы ландыша, из которых приготовили 1200 кг настойки, 1000 пудов адониса, 5000 пудов красного перца, 500 пудов горчицы чёрной, 150 пудов мяты перечной, 7000 пудов хрена, 25 пудов наперстянки крупноцветковой в районе южного Урала (её Россия ежегодно закупала в Германии на сто тысяч рублей). В качестве опытных образцов было собрано немного водяного перца (экстракт его в страну ввозился из Америки), аистника цикутного, горца змеиного и других трав. Сохранился «Отчёт о сборе лекарственных растений в Симбирской губернии» А.Д. Воейкова.

Годы эмиграции

Революция и гражданская война вынудили учёного перебраться на Дальний Восток. Началась полоса скитаний. С 1919 по 1922 годы он работал в Приморском областном земстве, преподавал на кафедре агрономии в Дальневосточном пединституте.

Затем переехал в Маньчжурию, где в течение семи лет заведовал созданным им опытным полем на станции Эхо при КВЖД. После закрытия станции многие вернулись в Россию. Мечтал о возвращении и Воейков, даже писал об этом Николаю Вавилову. Но вернуться на родину ему было не суждено. Оставшись в Китае, он какое-то время редактировал журналы «Сельское хозяйство в Маньчжурии», «Китайский экономический вестник», выпустил книгу «Климаты Маньчжурии». В 1938 году организовал ещё один опытный сад и питомник на станции Сяолин. За годы эмиграции им было опубликовано более 70 научных работ по садоводству, сельскому хозяйству, климатологии, флоре Дальнего Востока и Маньчжурии. Он часто бывал в экспедициях, собирая сведения о местной флоре. Во время одной из таких поездок его захватила шайка хунхузов (местных бандитов), потребовавших за него выкуп у родных. Месяц, проведённый в плену в земляной яме, отразился на здоровье учёного.

Он начал болеть, а 28 мая 1944 года умер. «Никакого имущества он после себя не оставил. Большая часть собранных им коллекций погибла… – позже напишет в воспоминаниях его племянница Наталья Ильина, – останься он в России, куда длиннее бы был список его работ, не исчезли бы любовно собранные им коллекции, его гербарий и иным был бы вклад в отечественную науку этого крупного русского учёного».

Татьяна Громова

«Мономах», 2009 г., №4(59)

Поделиться Обсудить

25 декабря 2006 года 120-летие со дня рождения А.С. Неверова широко отмечалось в сельском краеведческом центре «Красноречье» на родине писателя в селе Новиковка Старомайнского района Ульяновской области.

Село Новиковка протянулось вдоль Красной реки и в начале XX века имело 259 дворов, 1169 жителей. На пригорке стояла красивая каменная церковь Покрова Богородицы, построенная ещё в 1776 году, недалеко находилась барская усадьба. Места вокруг были живописные. Здесь Саша провёл своё детство. Здесь выучился грамоте у дьячка, окончив церковно-приходскую школу, здесь пришло к нему желание писать стихи и рассказы.

Среди пятерых детей в семье Скобелевых Саша был средним. Мать, Матрёна Николаевна, неграмотная крестьянка с мягким, отзывчивым сердцем, умерла, когда младшей в семье Александре было всего два года, а Саше – 12 лет. Дети росли в деревенском доме хозяйственного деда со стороны матери – Николая Семёновича Елисеева.

Отец, Сергей Иванович, выпивал, после смерти жены и вовсе бросил детей на попечение деда и уехал из семьи в Самару. Саша научился грамоте ещё до поступления в школу. Дед надеялся, что из внука со временем выйдет хороший торговец, и отдал его в галантерейную лавку купца Никифорова в селе Старая Майна, что в 18 верстах от Новиковки. В 1902 году дед перевёз его, 15-летнего паренька, в посад Мелекесс в мануфактурный магазин купца Березина на улице Конной (ныне это улица Гагарина).

Тайком от хозяина Саша читал книги, сочинял стихи, которые потом читал кухарке Анисье. Слушая стихи, Анисья и плакала, и смеялась.

Случайно Александр узнал, что в посаде живёт сочинитель, которому присылают деньги за стихи из Петербурга. Это был поэт-самоучка, крестьянин Денисов Спиридон Васильевич. Александр отважился встретиться с ним. Спиридон Васильевич очень внимательно отнёсся к Неверову, порекомендовал ему поступить в озёрскую второклассную школу и стать «учителем грамоты».

В 1903 году Саша, не спросив деда, покинул березинский магазин и ушёл из Мелекесса, чтобы продолжить ученье. Отслужил перед этим молебен за пятачок, перекрестился на соборную колокольню Красной церкви – собор Александра Невского в Мелекессе, и отправился пешком за сорок вёрст в село Озёрки.

Сохранились любопытные описания села Озёрки того времени, принадлежащие Алексею Ивановичу Свидерскому, учителю озёрской школы.

Озёрки были волостным центром.Три четверти населения – крестьяне. Село большое, раскинулось по берегам крутого, поросшего тальником оврага. Вокруг – степь, в полуверсте – дубовая роща. Главной улицей села считалась Панская, проходившая по левому берегу оврага. По субботам в Озёрках на базары съезжались крестьяне и ремесленники со всей округи.

Продавали на базаре бондарные, скобяные, шорные, гончарные изделия, ситцы, сатины, платки, полушалки, калачи и крендели. Людно было у клюевской винной лавки. За порядком следил урядник «Пуга» – здоровенный рябой мужчина с ремённой плёткой. Саша любил побродить по базару, послушать, о чём там говорят, а нередко и завязывал беседу с приезжими.

Озёрская второклассная школа готовила учителей для деревенских «школ грамоты». На первом месте стояло изучение «священной истории», церковнославянского языка, катехизиса, заучивание молитв. В трёх отделениях школы обучались около 60 человек. Саша Скобелев был самым способным. Среднего роста, с открытым живым взглядом серых глаз, с густой и волнистой шевелюрой, он отличался от сверстников начитанностью и был влюблён в художественную литературу.

Три года учился Неверов-Скобелев в Озёрках. В 1906 году он возглавил ученическую забастовку, которая выдвинула «Петицию», требующую превращения школы в общеобразовательную. Заведующий озёрской школой Сунгуров написал донос в полицию на Скобелева с требованием наказать «богоотступника».

В середине мая 1906 года А.С. Неверов получил звание учителя «школы грамоты». В это время его рассказы были напечатаны в столичном журнале «Вестник трезвости». Как он был тогда счастлив! С журналом он снялся на фотографии выпускников озёрской школы.

...Ранней осенью 1906 года по деревне Новый Письмирь Ставропольского уезда Самарской губернии разнеслась весть: приехал новый учитель Скобелев Александр Сергеевич. Молодой, сероглазый, немногословный, в потрёпанной стёганой куртке, на ногах – ступни (разновидность лаптей). Пожитков нет, только связка книг, поселился у бедного крестьянина Н.М. Иванова. Деревенский богатей Царёв посмеивался в бороду: «Фамилия генеральская, а с нищим схож…».

Детям новый учитель понравился. Сблизился он и с крестьянами, и даже написал несколько статей в их защиту. После чего мужики осмелели, и началась смута. Из Самары прибыл карательный отряд. Началось дознание. Пришлось учителю Скобелеву уехать из Письмеря в деревню Старая Бесовка и прятаться у знакомых.

С 1907 по 1910 годы Неверов работал в деревне Камышовка Самарской губернии. На время летнего отпуска Неверов приезжал в родное село Новиковка в течение нескольких лет подряд. Там он общался с учителями местной школы, читал им вслух, и даже выпускал рукописный журнал «Полушка» – тощие тетрадочки в осьмушку писчего листа, исписанные его мелким, но разборчивым почерком. Здесь он помещал короткие зарисовки из жизни крестьян, духовенства, учителей. В Новиковке журнал читали все, кто умел читать.

Летом 1908 года А. Неверов сдал экстерном экзамены в Ставропольском городском трёхклассном училище и получил звание «учителя начальных училищ». Теперь он имел право занимать учительские должности в земских школах и школах Министерства народного просвещения. В 1909 году в августовском номере журнала «Современный мир» был напечатан его рассказ «Музыка». В учительских кругах он произвёл сенсацию. Этот рассказ стоит в ряду лучших произведений писателя. Сюжетом для рассказа «Музыка» послужили воспоминания о родном селе Новиковка.

Весной 1909 года произошло знакомство писателя с П.А. Зеленцовой, учительницей церковноприходской школы деревни Андреевка. Первая встреча состоялась в соседнем чувашском селе Калмаюр. Молодые люди уговорились после обедни чай попить с пирогами у священника, погулять за селом. Пелагея Андреевна была очень застенчива, во всеобщем веселье участие не принимала, шла чуть поодаль и рвала цветы. Второй раз встретились на учительских курсах в Самаре летом того же года. После курсов Пелагея Андреевна уехала в родное село Мусорка на каникулы, где вскоре получила письмо от А. Неверова с его фотографией и надписью на обороте латинскими буквами: «На память хорошей скромной девушке, которую полюбил». Свой новый рассказ «Серые дни», напечатанный в журнале «Русское богатство» он выпустил с надписью «Посвящается П.А. Зеленцовой».

В июле 1912 года состоялось венчание А.С. Неверова и П.А. Зеленцовой. Невесте пришлось купить своему жениху к венцу рубашку и пиджак, так как вид у него был далеко не жениховский. Весной 1913 года в семье родился сын Борис. Молодые родители переехали в село Елань, что находилось на юге Самарской губернии. В центре села на сельской площади рядом с церковью стояла новая школа и при школе квартира для учителя.

Зимой 1914 года, перед святками, А. Неверов был призван в армию. Служил недалеко от Самары в Иващенкове (теперь г. Чапаевск). Был определён на фельдшерские курсы, закончил их, стал ротным фельдшером при местном военном лазарете. В это время у него всё чаще стали проявляться признаки болезни сердца.

Осенью 1917 года А. Неверова и других учителей отпустили со службы, он вернулся домой в Елань, продолжил работу в школе. Весной 1918 года переболел тифом и еле выжил. После болезни семья писателя окончательно перебралась в Самару.

Во время голода 1921-1922 годов его семья страшно бедствовала. Говорили, что дети его были при смерти. Сам он был истощён до крайности и держался ценой нервного напряжения.

Близкий друг А.С. Неверова, с которым он дружил многие годы, Н. Степной, вспоминал об этом трудном времени так. «Это было в голодном 1921 году. Мы с Неверовым находились в десяти верстах от Самары в санатории и обдумывали, как быть дальше, чем кормить семьи. Жара. Пыль. По дорогам скрипели телеги, днём и ночью двигались пешеходы. Люди, спасаясь от голода, что-то предпринимали, куда-то спешили. А мы пока ещё только смотрели на них… Говорили о том, что есть такой город – Ташкент, где за одни сапоги дают три пуда муки (48 кг). Надо и нам, брат, ехать…».

Выехали 12 августа 1921 года вчетвером: самарские писатели П. Дорохов, Н. Степной, А. Неверов и сводный брат по отцу А.С. Неверова – П. Скобелев. Ехали целый месяц. На остановках вагоны осаждали голодающие, дети просили даже арбузные и дынные корки. Решили по пути следования устраивать там литературные вечера. А.С. Неверов замечательно умел читать и имел большой успех. В Ташкенте писатели выступали в саду имени Луначарского, так как закрытого помещения оказалось мало. Слушателей собралось свыше тысячи. Неверов читал свои рассказы.

Вся поездка длилась два с половиной месяца. Вернулись больные, грязные, оборванные до живописности. Александр Сергеевич вернулся в шляпе и лаптях. Муку привёз, около 15-20 пудов. Приехали в Самару. Неверов был счастлив. Есть хлеб, есть дрова, можно жить и работать. Под впечатлением поездки А.С. Неверов написал повесть под названием: «Ташкент – город хлебный».

В апреле 1922 года Неверов переехал с семьёй в Москву. Он долго колебался, но всё же решился. Друзьям он говорил, что «лучше быть последним в столице, чем первым в провинции». Ему дали две комнаты на Большой Полянке.

Шёл 1923 год, последний в его жизни. Писатель работал для журналов «Работница», «Крестьянка», «Крокодил» под псевдонимами «Насмешник» или «Свойский».

В августе 1923 года А.С. Неверов приехал в родные места, чтобы посмотреть, как после Гражданской войны и голода налаживается жизнь в деревне. Он побывал в Мелекессе, Чердаклах, Старой Майне, Кремёнках, Никольском, Кошках, в коммуне им. Розы Люксембург в селе Мусорка и других уголках Заволжья. После поездки появился очерк «Коммуна Роза», рассказ со странным названием «Шкрабы», что означает – школьные работники.

Умер писатель внезапно, тридцати семи лет от роду. Вечером 24 декабря 1923 года был весел, шутил и смеялся. И вдруг замер с серьёзным лицом, простоял полминуты молча, потом сказал: «Мне нехорошо». И ушёл от друзей. Утренние газеты 25 декабря 1923 года сообщили о внезапной смерти писателя Александра Сергеевича Неверова.

Ирина Шамигулова

«Мономах», 2007 г., 3(50)

Поделиться Обсудить