1835
январь
февраль
март
апрель
май
июнь
июль
август
сентябрь
октябрь
ноябрь
декабрь
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
Главное

12 декабря 1809 года в истории Симбирска произошло важное событие. Открылась «учёная школа» – губернская гимназия. Новое учебное заведение сразу стало престижным: оно открывало дорогу в университет и в академическую науку. На всю огромную губернию нашлось всего 25 мальчиков, подготовленных для учения по чрезвычайно насыщенной программе. Они и были зачислены в первый и во второй классы нового образовательного заведения. О подобном обучении для девочек вопрос в ту пору вообще не стоял, женские гимназии возникнут намного позднее.

Гимназии имели четырёхклассный курс. Для того чтобы в будущем число учеников возросло, при них были организованы приготовительный и прибавочные классы. Первой «ступенькой» к гимназии служили уездные училища, в них надо было учиться четыре года.

Вспомним, как проходил «церемониал» открытия гимназии почти два века назад. В белом двухэтажном здании, построенном в 1789(90) году для предшественника гимназии – Главного народного училища, был сделан капитальный ремонт. Заказали чугунные лестницы для парадного входа с отлитой на каждой ступеньке датой: 1809 год. Кстати, лестница сохранилась в здании начальных классов современной ульяновской гимназии № 1, при желании любопытные могут рассмотреть и дату.

Пригласили преподавателей, именно от их таланта зависел (и зависит поныне) успех процесса обучения и воспитания. Подготовили учебники для преподавания новых, по сравнению с училищем, более сложных предметов: философии, риторики, политической экономии, римского, естественного и народного права и других учебных дисциплин.

И, наконец, торжественный день наступил. Дата 12 декабря была выбрана для церемонии совсем не случайно: это день рождения императора Александра I, Благословенного. Ведь учебная реформа – результат «...дней Александровых прекрасного начала». Император подписал в 1804 году первый в истории России гимназический Устав.

В стране, где крепостное право отменят лишь через полвека с небольшим, государственные гимназии открывались как всесословные, поступление в них возможно было даже для детей «несвободных состояний», т.е. крепостных. Заметим, так будет не всегда.

Задолго до начала торжества к зданию гимназии начали собираться будущие гимназисты, их родители, , конечно, руководители гимназии и педагоги. О том, каким значимым стало это событие для истории города, можно судить по составу присутствующих почётных гостей. В первую очередь, это губернатор Алексей Алексеевич Долгоруков, представители государственных учреждений: председатели и советники палат, именитые горожане.

Сначала в здании совершили водосвятный молебен. Затем к присутствующим с приветственной речью обратился директор гимназии Захар Лаврентьевич Острожский, до этого возглавлявший Симбирское главное народное училище. Это был высокообразованный человек, в совершенстве владевший несколькими иностранными языками, и умелый администратор.

Именно ему пришлось преобразовывать училище в «учёную школу». Острожский в речи подчёркивал достаточно демократичный, всесословный характер нового учебного заведения: «Сколь великое благодеяние есть для смертного просвещение народное, изливаемое Монархом на все роды состояний!». Затем старший учитель гимназии Ефим Богданов произнёс речь на русском языке о пользе наук и просвещения. После него на кафедру поднялся учитель немецкого языка Григорий Вислоцкий. По-немецки он убеждал почтенную публику, как важно и полезно знать иностранные языки для того, чтобы преуспеть в науках и искусствах. Затем преподаватель Карл Адриани по-французски рассуждал на тему «Об излиянии щедрот монарших на возраст юношеский в рассуждении просвещения народного». Далее перед портретом императора четыре ученика второго класса попарно произнесли по-французски диалог о побуждении юношества к учению. Интересно, что их текст объёмом 13 листов сохранился в Национальном архиве Республики Татарстан. Выучить такой большой диалог, да и просто не растеряться перед солидной аудиторией было для мальчиков непростым делом. Чтобы слушатели не утомились, в промежутках между выступлениями звучала музыка. С «пространной» речью обратился к публике учитель естественных наук Дементий Васильевич Успенский, признанный мастер риторики.

Позволим привести фрагмент, ярко характеризующий образ и стиль эпохи: «В сих святилищах науки удобно могут озаряться умы юношества ясным понятием как о причинах их собственного существования, так и бытии всех в видимом мироздании прочих творений. (...) Они при благотворном свете наук усмотрят взаимные оных творений действия, имеющие беспрерывное как на настоящую, так и на предлежащую жизнь их влияние. При таковых, свойственных человеку понятиях, могут возбудиться силы ума и сердца к благородным мыслям, возвышенным чувствованиям и достохвальным деяниям. И сии юные дети, обозрев в сём святилище науки громадную книгу Природы и познаний человеческих, могут выйти из оного с просвещёнными качествами». После завершения церемонии всем присутствующим было предложено угощение, а вечером здание гимназии красиво иллюминировано и были освещены прозрачные картины с вензелевымиизображениями государя императора и императрицы.

Так завершилось торжественное открытие гимназии. Ей суждено было нести свет знаний юношеству Симбирской губернии (и ряда других регионов) 109 лет, до ноября 1918 года.

Гимназия как «молекула культуры»

Гимназическое образование было блестящим. Выпускники без экзаменов, причём без различия уровня знаний, принимались во все российские университеты, включая столичные.

Фундаментальная научная подготовка как в области гуманитарных, так и в области естественно-научных дисциплин, свободное владение европейскими языками – немецким и французским, возможность заниматься с педагогами приватно, развивая свои дарования, продуманная система эстетического воспитания: музыкальное, художественное образование, возможность заниматься литературным творчеством, изучать историю искусств – всё это обеспечивало правительственным гимназиям высокий статус.

Педагоги, администрация постоянно заботились о материальной базе гимназии. Сейчас достаточно посетить музей, зайти в восстановленную физическую лабораторию, учебные классы, чтобы восхититься обилием и качеством наглядных пособий, физических приборов, многие из которых гимназия получала из Германии, Австрии, Франции. От ученика требовалось «усердие и старание», а все условия для развития и саморазвития в гимназии были созданы. И библиотек в гимназии было несколько, они продуманно комплектовались новейшей научной, справочной, методической литературой, книгами на иностранных языках.

Прочитав эти строки, можно, упрекнуть автора за идеализацию учебно-воспитательного процесса в Симбирской гимназии. Чтобы этого избежать, отметим, что гимназия знала не только периоды процветания и подъёма, но и упадка. И воспоминания её выпускников не всегда только позитивны: иногда мы читаем сетования на строгость порядков и наказаний, на страшные перегрузки, экзаменационные стрессы, предвзятое отношение педагогов. Да, всё это было. Но без труда, без лишений и ограничений порой трудно достичь желаемого. Вспомним латинский афоризм: «Через тернии – к звёздам».

Порой гимназическое, а затем и университетское образование позволяло высоко подняться по социальной лестнице. Так, для представителя «податного сословия» – мещанина, крестьянина окончание гимназии с медалью означало право на 14 классный чин, самый низкий, но это было переходом в другое сословие – чиновников. Хрестоматийный пример – судьба выпускника гимназии 1870 года, золотого медалиста Ивана Яковлевича Яковлева, мальчика-инородца, ставшего впоследствии директором учительской школы, действительным статским советником. И это не единичный факт. К слову, порой он беспокоил правительство, издавшее в конце 1887 года циркуляр, в народе названный циркуляром о «кухаркиных детях», которых не стоило «выводить из среды, к коей они принадлежат».

Своеобразным «ключом» к пониманию гимназической жизни, да и, наверное, жизни вообще можно считать высказывания философа «серебряного века» Василия Васильевича Розанова. Он определял гимназию как «культурную молекулу»: «…этот маленький уголок и за небольшое время был, в сущности, тою «культурною молекулою», которая повторялась на протяжении всей России и обнимает приблизительно 30 лет перелома в её жизни – перелома, до такой степени важного, что я не умею сравнить с ним никакой другой фазис её истории…» (Полн. собр. путевых очерков, //Русский Нил, с. 370). Педагогов гимназии Розанов делил на «новых» и «старых», людей света и людей тьмы.

«Я не только не встречал потом, но и не могу представить себе большего столкновения света и тьмы, чем какое в эти именно годы (и, вероятно, раньше и позднее потом) происходило именно в той гимназии. Вся гимназия делилась на две половины, не только резко различные, но и совершенно противоположные, тайно и даже явно враждебные, – совершенной тьмы и яркого, протестующего, насмешливого (в сторону тьмы) света... Воистину это для меня было как бы зрелищем творения мира, когда Бог говорит: «вот – добро», «вот – зло».

О гимназических годах Василий Розанов писал: «Учился я всё время плоховато, запоем читая и скучая гимназией». «В Симбирской гимназии я учился во 2-м и 3-м классе в 1871–1873 учебных годах (неточность в воспоминаниях: правильно – в 1870–1872 – И.М.), в пору директорства там Вишневского, в пору Луповского (такого педагога в Симбирской гимназии не было, имеется ввиду инспектор Ауновский – И.М.), Христофорова, Штейнгауэра и Кильдюшевского, из которых некоторые были известны не в одном Симбирске учебниками или литературно. Всякий, взглянув на эти коротенькие годы (1871–1873) и на молоденькие классы (2-й и 3-й), усомнится и не поверит: что же я мог тогда видеть, заметить и пережить? Между тем, я пережил в них более новое и, главное, более влиятельное, чем в университете или в старших классах гимназии в Нижнем» (Полн. собр. путевых очерков, //Русский Нил, с. 362).

Золотой фонд гимназии – преподаватели и выпускники

Хотелось бы вспомнить о наиболее ярких, талантливых преподавателях и руководителях гимназии, людях «света», по Розанову. С самого основания гимназии математику и физику в ней преподавал Дмитрий Матвеевич Перевощиков. Характерной чертой и педагогов, и гимназистов в то время была настоящая страсть к познанию, научной деятельности. Будучи учителем провинциальной гимназии, Д.М. Перевощиков сумел защитить магистерскую диссертацию по тригонометрии в Совете Императорского Казанского университета. По своей инициативе Перевощиков впервые в Симбирске вёл астрономические и метеорологические наблюдения. Ради большой науки в 1816 г. он оставил службу в гимназии, стал профессором, деканом физико-математического факультета, а позднее и ректором Императорского Московского университета, действительным членом Академии наук по отделениям астрономии и чистой математики.

Многие педагоги гимназии вели научные исследования, изучали историю края, становились авторами учебников и методических руководств. Они читали лекции перед жителями города, способствуя росту научного авторитета губернской гимназии. Блестящим даром слова обладали Д.В. Успенский, М.М. Карниолин-Пинский, Н.С. Яснитский, А.С. Попов. Заметный след в истории гимназии оставил преподаватель немецкого языка Я.М. Штейнгауэр, посвятивший преподаванию более 40 лет. Он был автором нескольких учебников и хрестоматий. Большой вклад в изучение истории Симбирска внесли И.Я. Христофоров, В.А. Ауновский, А.С. Агринский.

Новая страница в истории гимназии началась в 1865 г., когда она получила статус классической. За учебным заведением прочно закрепился статус научного и социокультурного центра губернского города. Классическое образование предполагало изучение латинского и – с 1871 года – греческого языков, а также современных европейских – немецкого и (или) французского.

Однако в конце 1870-х годов гимназия на какое-то время утратила былой авторитет, наступил кризис всей учебно-воспитательной работы.

В 1879 году на должность директора был назначен молодой и энергичный Фёдор Михайлович Керенский. Уже через два года гимназия не просто вернула себе былую славу, а стала лучшим учебным заведением Казанского учебного округа. Укрепилась её материальная база, новыми учебными пособиями были укомплектованы все кабинеты, пополнились библиотеки, появилось здание для старших классов – пристрой из красного кирпича.

Оживилась деятельность педагогического совета, упрочилась дисциплина, изменилась методика преподавания.

Интересны воспоминания выпускника гимназии 1887 года, впоследствии министра земледелия и государственных имуществ России А.Н. Наумова, награждённого по окончании гимназического курса серебряной медалью: «Фёдор Михайлович благодаря своей исключительной энергии быстро стал всё улучшать и подтягивать. Он был директором активным, во всё вникавшим и за всем лично наблюдавшим.

Образованный и умный, он являлся вместе с тем исключительным по своим способностям педагогом. Прекрасно владел русской речью, любил родную литературу, причём система его преподавания была совершенно необычная. (...) девизом его во всём было – «Меньше слов, больше мысли». Ф.М. Керенский возглавлял гимназию 10 лет, и до своего закрытия она оставалась одной из лучших в Поволжье.

***

Много поколений педагогов вкладывали в своих учеников фундаментальные знания, формировали высокие нравственные качества: любовь к Отечеству, уважение и почтение к родителям, чувство товарищества.

Вновь процитируем В.В. Розанова: «Завтра спишу у «товарища» или «товарищ подскажет». Всегда подсказывали. Добрые гимназисты. Никогда их не забуду. Если что из «Российской Державы» я оставил бы, то – гимназистов. На них даже «Страшный суд» зубы обломает. Курят – и только, да насчёт «горничных». Самые праведные дела на свете» (В.В. Розанов. ОСЖС, «Опавшие листья», 215).

Критерий успешности работы учебного заведения и в прошлом, и в настоящем – судьбы выпускников. Симбирская гимназия вполне оправдала своё неофициальное название – «учёная школа». Более половины выпускников своей профессией избрали «учёную деятельность». Блестящий путь в науку начали здесь Владимир Васильевич и Пётр Васильевич Преображенские, впоследствии известные математики и физики; Александр Маркелович Жданов – профессор астрономии; Владимир Петрович Филатов – академик-офтальмолог; Николай Алексеевич Рынин – учёный, который помог человечеству преодолеть силу земного тяготения и буквально подняться к звёздам. Интерес к познанию пробудила гимназия и в маленьком «приготовишке» Игоре Курчатове, впоследствии выдающемся физике, академике. Поэты, писатели, художники, политики: разные судьбы, а в них – история страны. Действительно, историю нашей страны в прошлом столетии писали выпускники гимназии: золотой медалист, выпускник 1887 года В.И. Ульянов (Ленин). Детские годы провёл в здании гимназии сын Ф.М. Керенского – Александр Фёдорович, глава Временного правительства России в 1917 году.

***

История гимназии не закончилась в 1918-м. Сколько существует человечество, столько будет существовать и школа, и процесс передачи знаний от одного поколения к другому. Хотелось бы, чтобы гимназисты нынешние так же блестяще реализовали себя во взрослой жизни, как это получилось у многих поколений выпускников Симбирской губернской гимназии. Пока они лишь постигают «гранит науки».

А музей «Симбирская классическая гимназия» бережно хранит уголок старинного учебного заведения, его особую атмосферу и приглашает всех, живущих в ХХI столетии, в «учёную школу» прошлого ради будущего.

Ирина Макеева

«Мономах», 2009 г., №3(58)

Поделиться Обсудить

«Родина мила сердцу не местными красотами, не ясным небом, не приятным климатом, а пленительными воспоминаниями», – так писал Николай Михайлович в своей статье «О любви к Отечеству и народной гордости», опубликованной во 2-м номере журнала «Вестник Европы» за 1802 год. Милой же родиной для него был Симбирский край, в котором Карамзины обитали уже около полутора столетий и куда вернулся после армейской службы в Оренбуржье его отец Михаил Егорович, отставной капитан Пензенского полка. Местными дворянками были матушка будущего историографа, Екатерина Петровна Пазухина, и появившаяся в семье после её преждевременной кончины мачеха, Авдотья Гавриловна Дмитриева (тётка баснописца). И если учесть, что дед Николая Карамзина был женат на Е.П. Аксаковой, старшая сестра, Екатерина, была женой С.А. Кушникова, Дмитриевы состояли в родстве с Бекетовыми, а те, в свою очередь, – с Тургеневыми, Дурасовыми и Пашковыми, то можно представить, насколько обширен был круг родных и близких у Карамзина в Симбирске.

Как и многие другие состоятельные дворяне, Михаил Егорович Карамзин имел в Симбирске (на Венце) особняк с садом и хозяйственными постройками. С наступлением апрельского тепла семья откочёвывала в село Знаменское, что в 40 верстах южнее города, невдалеке от тракта, ведущего в Пензу, а в конце осени во главе обоза со съестными припасами возвращалась в симбирский особняк. Так что детство историографа протекало как в городе, так и в приволжской глубинке. Пришлось оно на тревожную пору: ведь в 1773–1775 годах в Поволжье и на Урале полыхала крестьянская война под руководством Емельяна Пугачёва.

Николай Михайлович с детства и на всю жизнь с трепетной любовью относился к отчему краю, поддерживал тесные отношения с симбирскими родными и знакомыми. Он одним из первых сделал матушку-Волгу важной темой российской поэзии.

Преклонением перед нею пронизано карамзинское стихотворение «Волга»; о «кристальных вод царице-матери» он упоминал в повести «Наталья, боярская дочь». В широко известных «Письмах русского путешественника» Николай Михайлович немало страниц отвёл описанию красот зарубежной природы, но в письме к своему старшему брату, Василию Михайловичу, с гордостью заявил: «Симбирские виды уступают в красоте немногим в Европе».

Вторая половина его жизни и деятельности прошла в Москве и Петербурге, но Николай Михайлович сохранил любовь к родному краю. Добрые чувства к нему, как и неизбывная любовь к волжской природе, ярко отразились и в повести «Рыцарь нашего времени», которая имеет автобиографические черты. По мере своих сил и возможностей он способствовал пополнению новинками читальни Дома Дворянского собрания, работе в Симбирске книжного магазина и распространению здесь своих изданий: «Московского журнала», «Аглаи», «Аонид» и «Вестника Европы», а затем и томов «Истории государства Российского».

В свою очередь, передовая общественность Симбирска испытывала гордость за тот бесценный вклад, который Николай Михайлович внёс в развитие русского языка, словесности и истории, в просвещение и культуру родного края, и преклонялась перед его гражданской смелостью, высоким нравственным обликом великого патриота России. Примечательно, что ещё при жизни великого земляка, в декабре 1825 года, в Доме Дворянского собрания Симбирска были установлены портреты Н.М. Карамзина и И.И. Дмитриева. А весной 1833-го, по инициативе суворовского сподвижника генерал-майора Петра Ивашева (отца декабриста), поэта Николая Языкова и их близких началась подписка на сооружение в Симбирске публичной библиотеки в память Карамзина с его монументом в центральном вестибюле… Этот почин был поддержан в Петербурге И.И. Дмитриевым, А.С. Пушкиным, Н.В. Гоголем, И.А. Крыловым, Д.Н. Блудовым и другими видными деятелями. Однако первоначальный проект по повелению Николая I был изменён, и спустя 12 лет, 23 августа 1845 года, в центре Симбирска состоялось торжественное открытие памятника Карамзину, изготовленного по проекту академика С. Гальберга. А с 18 апреля 1848-го в новом здании Дворянского собрания, сооружённого по проекту академика И. Бенземана, стала работать Карамзинская общественная библиотека, основанная на пожертвования поэта Николая Языкова и сборы по Всероссийской подписке.

С небывалым размахом отметила Россия столетие со дня рождения Н.М. Карамзина. В этом есть заслуга и Ивана Александровича Гончарова, который в ноябре 1866 года выступил в столичной газете «Голос» с «Заметкой по поводу юбилея Карамзина».

С удовлетворением напомнив, как в прошлом году общественность страны великолепно отметила 200-летний юбилей Михаила Васильевича Ломоносова – «родоначальника русского просвещения» – наш романист резонно вопросил: «Но кому же, после Ломоносова, принадлежит большая доля деятельности в совершении подвига, начатого Ломоносовым, как не Карамзину, проводнику знания, возвышенных идей, благородных, нравственных, гуманных начал в массу общества, ближайшему, непосредственно действовавшему ещё на живущие поколения двигателю просвещения? Воспоминания о нём как о писателе и как о благородной, светлой личности ещё живут в современном обществе, ему принадлежат наши живые симпатии…».

С такими же добрыми чувствами отметили столетие со дня рождения великого земляка и в Симбирске. На торжествах, отмечавшихся 1 и 2 декабря 1866 года, проректор Казанского университета профессор Н.И. Булич выступил с обстоятельным рефератом о жизни и творчестве Н.М. Карамзина. Этот реферат, вместе с другими документами, посвящёнными юбилею, а также истории памятника Николаю Михайловичу и общественной библиотеки его имени были опубликованы в сборнике «Симбирский юбилей Николая Михайловича Карамзина.

1 дек. 1766–1866 года». В связи с этим юбилеем в местной мужской гимназии на собранные по подписке средства была учреждена Карамзинская стипендия для учащихся. Через год под редакцией инспектора гимназии В.А. Ауновского губернский статистический комитет издал «Сборник исторических и статистических материалов о Симбирской губернии», в который вошёл очерк «Карамзин» краеведа А.П. Ярового.

В последующие десятилетия, по незыблемой традиции, комитет Карамзинской общественной библиотеки проводил 1 декабря торжественные заседания в память о своём великом земляке. Что же касается краеведческих разысканий о жизни и деятельности Николая Михайловича, членов его семьи и потомков, то можно назвать лишь одно – это рассказ председателя Симбирской губернской учёной архивной комиссии Владимира Николаевича Поливанова о посещении им зимой 1908 года сельца Знаменское, Карамзино тож.

Вместо господского деревянного дома с мезонином и террасой теперь стояла современная дача, пришли в запустение тенистый сад с липовыми аллеями и искусственный пруд… Зато на кладбище стояла деревянная часовня, построенная на месте старой церкви, а главное, – в полной сохранности стоял оригинальный, из тёмного гранита памятник старшему брату историографа – Василию Михайловичу Карамзину и его дочери Ольге…

Полагая, что СГУАК должна взять под своё покровительство это историческое место, Владимир Николаевич предложил создать в родовой вотчине Карамзиных ещё один памятник – «образцовую народную школу». И в том же 1908 году Симбирское губернское земство выкупило у помещицы М.И. Аничковой 14 с лишним десятин земли, а в 1911-м открыло в сельце Карамзино народное училище имени Н.М. Карамзина с четырёхлетним курсом обучения.

Эта школа действовала до 1930-х годов, и, якобы за ненадобностью, занимаемый ею дом был разобран и перевезён в посёлок Майна, где из этого «стройматериала» соорудили помещение для районной ветлечебницы. Сельцо Карамзино, лишившись школы, как и следовало ожидать, стало быстро хиреть, и в середине 1990-х годов по инициативе епархиального начальства старенькую церковь разобрали и перевезли в Засвияжский район Ульяновска для сооружения здесь храма. А в 1995 году протодьякон Алексей Скала, без согласования с государственными органами, перевёз из сельца Карамзино на бывшее кладбище симбирского Покровского монастыря (сквер И.Н. Ульянова) надгробные плиты с могил В.М. Карамзина и его дочери Ольги. Директор Государственного историко-мемориального заповедника «Родина В.И. Ленина» А.Н. Зубов в связи с этим писал в «Ульяновской правде» от 1 июля 1996 года: «Кто дал право о. Алексию решать, что надгробиям Карамзиных лучше лежать на чужом кладбище? Не лучше ли восстановить и сохранить родную могилу?». И всё-таки, несмотря на эти печальные метаморфозы, происшедшие в историческом сельце, не всё потеряно. Нужно и можно восстановить господский дом, аллеи парка, сад, пруд, могилы В.М. Карамзина и его дочери Ольги, а затем возродить экономическую и культурную жизнь села. Только таким образом власть имущие и общество покажут России свою любовь и уважение к Николаю Михайловичу Карамзину и его родным.

Грустные мысли рождаются при знакомстве и с историей дома Карамзиных в Симбирске. Известно, что А.С. Пушкин, покидая 15 сентября 1833 года Симбирск, уже с волжского парома запечатлел в дорожной тетради Венец и три дома – Карамзина и два соседних, а также Смоленский спуск со Смоленской церковью. Но историкам известно, что В.М. Карамзин имел деревянный дом на южном склоне Венца (в районе недавно снесённого кинотеатра «Рассвет»). Авторы сборника «Край Ильича» (Саратов, 1980) полагали, что когда последний дом был снесён, то Василий Михайлович построил себе новый, сохранившийся до настоящего времени (улица Рылеева, 33а). Однако документы Центрального исторического архива РФ (в Северной столице) позволили мне в 1980-х годах установить, что старший брат историографа сначала владел каменным двухэтажным домом в другом месте – на пересечении Большой Саратовской улицы (ныне бульвара А.А. Пластова) и Верхней Набережной по Венцу, то есть в районе теперешних общежитий педуниверситета.

В 1803 году Василий Михайлович продал этот дом казне, а себе построил деревянный дом близ Петропавловского спуска, «по Театральной площади».

Оба карамзинских дома во время генеральной реконструкции центра Ульяновска в 1960-х годах были снесены, но архивные документы позволяют воссоздать главный из них (который интересовал и Пушкина), причём мы точно знаем предназначение каждой из комнат. В очерке «Дом Карамзина», опубликованном 8 июня 1991 года в «Ульяновской правде» (а в 1997-м и в книге «Симбирск и симбиряне»), я предлагал воссоздать это историческое здание и создать в нём музей автора «Истории государства Российского». И осенью 1991-го депутаты Ульяновской городской думы приняли об этом положительное решение. Но, увы, оно до сих пор не выполнено.

Отсутствие научных исследований симбирского периода жизни Н.М. Карамзина обусловило появление печальных последствий. Мало того, что и в 2008 году ничего не известно об офицерской службе отца историографа (а это можно выяснить по документам Центрального военно-исторического архива), но до наших дней в печати (и в энциклопедиях 1990–2000 годов) проскальзывают утверждения, что Н.М. Карамзин родился в селе Михайловка (ныне в Самарской области).

Так, в 600-страничной биографии «Николай Карамзин» писателя-литературоведа В. Муравьёва, вышедшей в московском издательстве «ЭКСМО» в 2005 году, утверждается: «Николай Михайлович Карамзин родился 1 декабря 1766 года в селе Михайловское, Преображенское тож», расположенном «в пятидесяти верстах от Бузулука по тракту на Бугуруслан». Это же село «в окрестностях Бугуруслана» назвал в своём фундаментальном сборнике «Николай Михайлович Карамзин» (изданном в 2005 году редакцией «Российской газеты») профессор А.Ф. Смирнов. Между тем в моём очерке «О месте рождения Н.М. Карамзина», опубликованном 24 и 31 мая 1994 года в «Ульяновской правде» и вошедшем в книгу «Симбирск и симбиряне» довольно обстоятельно доказывалось, что Н.М. Карамзин родился в городе Симбирск, в отчем доме. Немаловажно, что моя точка зрения была опубликована в Ульяновской-Симбирской энциклопедии 2000 года издания.

Моё исследование темы «Н.М. Карамзин и Симбирск», начавшееся четверть века назад, нашло отражение в книге «Симбирский памятник Н.М. Карамзину. Известное и неизвестное», изданной в 1992 году в Москве и переизданной в 2007 году в Ульяновске. Книга «Симбирская Карамзинская общественная библиотека» была настолько обновлена, что получила и новое название – «Рассказы о Карамзинской общественной библиотеке».

А в книгах «Жил и умер джентльменом-поэтом. Документальные очерки о Д.П. Ознобишине» (2005) и «Николай Языков и писатели пушкинской поры» (2008) включены главы, посвящённые благоговейному отношению этих поэтов-симбирян к творчеству Карамзина и их вкладу в увековечение его памяти в родном городе.

В первую часть предлагаемой читателям книги «Николай Карамзин и наш край» вошли документальные очерки о роде и предках Николая Михайловича, о месте его рождения и отчем доме, детстве и юности, военной службе, начале литературной и издательской деятельности и прощании с Симбирском весной 1795 года.

Вторая же часть включает в себя очерки, составленные, главным образом, на основании писем известного уже писателя любимому старшему брату Василию Михайловичу, проживавшему с семьёй в Симбирске, а также его переписки с баснописцем-родичем Иваном Ивановичем Дмитриевым.

Книга не претендует на исчерпывающее освещение чрезвычайно сложной заявленной темы, и я буду рад, если она поможет новым поколениям краеведов и исследователей в раскрытии ещё остающихся «белых пятен» в биографии нашего великого земляка.

Во время подготовки рукописи предлагаемой книги стало известно о начавшейся в нашей области подготовке к 250-летию со дня рождения Н.М. Карамзина. Думается, что теперь-то правительство найдёт средства, необходимые для воссоздания в короткий срок отчего дома Николая Михайловича и организации в нём музея, но уже сейчас необходимо набрать рабочую группу по подготовке экспозиции во главе со штатным сотрудником. В плане первоочередных мероприятий организационного комитета должны значиться поиск документов и материалов в архивах, музеях и библиотеках обеих столиц, подготовка документального сборника «Н.М. Карамзин и Симбирск», а также словника «Карамзинской энциклопедии». В дни рождения Николая Михайловича главное место в программе научных конференций должны занимать выступления, расширяющие наши познания о симбирских годах его жизни и деятельности, связях с родным краем, и, конечно же, способствующие воспитанию у молодого поколения высокой нравственности, любви к своему народу и действенного патриотизма.

Жорес Трофимов

Мономах», 2008 г., №4(55)

Поделиться Обсудить