1969
1835 1836 1889 1900 1901 1902 1903 1904 1905 1906 1907 1908 1909 1910 1911 1912 1913 1914 1915 1916 1917 1918 1919 1920 1921 1922 1923 1924 1925 1926 1927 1928 1929 1930 1931 1932 1933 1934 1935 1936 1937 1938 1939 1940 1941 1942 1943 1944 1945 1946 1947 1948 1949 1950 1951 1952 1953 1954 1955 1956 1957 1958 1959 1960 1961 1962 1963 1964 1965 1966 1967 1968 1969 1970 1971 1972 1973 1974 1975 1976 1977 1978 1979 1980 1981 1982 1983 1984 1985 1986 1987 1988 1989 1990 1991 1992 1993 1994 1995 1996 1997 1998 1999 2000
1969
январь
февраль
март
апрель
май
июнь
июль
август
сентябрь
октябрь
ноябрь
декабрь
 
 
2
4
5
6
7
8
9
10
12
13
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
29
31

Симбирские кадеты: история знамени корпуса

Весной 1918 года кадеты 7 класса второй роты выкрали из здания Симбирского корпуса, занятого и охраняемого красногвардейцами, свое корпусное знамя и переправили его барону Врангелю. Существует две версии того, как это произошло.

Георгий Ишевский

Самые яркие воспоминания о дореволюционном Симбирске оставил в явно автобиографическом романе "Честь"загадочный человек - Георгий Ишевский. В предисловии к книге, изданной издательством "Вече" в 2007 году, утверждается, что ее автор 22 марта 1922 года участвовал в покушении на бывшего министра иностранных дел Временного правительства Павла Милюкова, желая отомстить тому за февральский переворот. Во время этого неудачного покушения был убит отец писателя Набокова.

В Сан-Франциско, где Георгий Ишевский прожил вторую половину своей жизни, его знали под прозвищем Иш, он был организатором театральных постановок, прекрасно пел и музицировал. О России Иш никогда не говорил.

В 1955 году он издал в Париже книгу, посвященную Симбирскому кадетскому корпусу. В ней увлекательно и со знанием предмета описал кадетскую жизнь в нашем городе с 1905-го по 1912 год:

- Лучший спортсмен корпуса, первый силач, кадет 7-го класса Ватеркампф прислал 3-й роте наглый вызов на снежки. Один против всей роты. В вызове указывался день, час и условия боя. Второй класс без колебания принял вызов. Ватеркампфу в резких и оскорбительных тонах был послан ответ. Ротные стратеги приступили к работе… Тщательно разработан план захвата Ватеркампфа в плен. Проведены две репетиции в ротном зале. Автор плана кадет 2-го класса Арванитаки был уверен в полном успехе. Решено было Ватеркампфа, по захвате в плен, посадить в ротный карцер. Ватеркампфа в плен не взяли, сражение проиграли, и несколько отважных малышей от метких ледяных снежков Ватеркампфа с подбитыми глазами были отправлены в лазарет, как тяжело раненые.

К.Р.

Культовой фигурой для всех российских кадетов в те времена был генерал-инспектор военно-учебных заведений империи великий князь Константин Константинович, известный в творческом мире столицы как поэт под инициалами К.Р.

Великий князь о кадетах отзывался так: "В мире я самый счастливый отец… У меня 15 тысяч сыновей в возрасте от 10 до 17 лет, и все кадеты". Особенно Константин Константинович любил симбирских кадетов. "Не могу описать тебе радости быть опять у моих симбирцев. К ним у меня особенно нежные, идиллические чувства", - писал он своей сестре, греческой королеве.

Одной из главных традиций Симбирского корпуса было срезание красной подкладки генеральской шинели великого князя, прибывшего с проверкой. Сделать это следовало, ни в коем случае не повредив сукна. Подкладка потом разрезалась на тонкие ленты и разбиралась кадетами на память. Корпусное командование в каждый приезд генерала-инспектора из кожи вон лезло, чтобы предотвратить злодеяние, и каждый раз проигрывало своим воспитанникам в этой борьбе. Константин Константинович относился к происходящему со спортивным интересом - он болел за кадетов.

В русско-японскую войну первый симбирский кадет стал Георгиевским кавалером. Му­дар Анзо­ров, кор­не­т Се­вер­ско­го дра­гун­ско­го пол­ка, дер­зкой ата­кой сво­его эс­кадро­на оп­ро­кинул и об­ра­тил в бегс­тво стой­кую япон­скую пе­хоту.

В 1906 году Константин Константинович вручил Симбирскому кадетскому корпусу дарованное российским императором знамя. Кадеты зачитали перед великим князем написанную Петром Великим присягу: "За оным знаменем пока жив следовать буду и во всем так себя вести и поступать, как честному, верному, послушному солдату надлежит. В чем да поможет мне Господь Всемогущий".

Я так счастлив

Личная трагедия великого князя стала предвестником великой трагедии, которая вскоре обрушилась на всех кадетов.

23-летний поэт, князь Олег Романов, сын Константина Константиновича, бывший кадет Полоцкого корпуса, получил смертельное ранение в одном из первых сражений Первой мировой. В конной заставе, командуя взводом, корнет Романов встретился с германским разъездом. Русские кавалеристы атаковали немецких и опрокинули их. Князь первым врубился во вражеский строй и сбил с коня нескольких противников. Один из них, лежа на земле, выстрелил в него из пистолета. Через несколько дней Олег умер на руках отца со словами:

- Я так счастлив, так счастлив. Это нужно было. Это поднимет дух. В войсках произведет хорошее впечатление, когда узнают, что пролита кровь царского дома.

Эта потеря надломила великого князя, и в 1915 году он умер. Вскоре был оставлен Витебск, Полоцкий корпус раскидали по другим городам, штаб и канцелярия со знаменами были перевезены на хранение в Симбирск. Потом война покатилась к поражению, случилась Февральская революция, за ней Октябрьская...

В 1917 году петроградские и московские кадеты несколько дней с оружием в руках защищали свои учебные заведения от нападений большевиков. Для тех стало очевидно, что кадеты и юнкера - их классовые враги, и одним из первых решений новой власти стало закрытие кадетских корпусов по всей России и переформирование их в военные училища. Погоны при этом указывалось сдать представителям Советов.

В Омске кадеты сложили свои погоны в гроб и похоронили.

Под старой липой

В эти тревожные времена в Симбирск из Петрограда приехала сестра милосердия Евгения Свирчевская-Овтрахт, которая в 50-х в США рассказала эту историю Георгию Ишевскому. В семье Мельниковых она познакомилась с живущими у них кадетами Володей и Сережей. Их фамилии женщина не назвала.

В некоторых источниках (например, в русской Википедии), со ссылкой на роман "Честь", они представляются Владимиром и Сергеем Мельниковым, но это явно неверно понятая цитата:"Два друга, Володя и Сережа, кадеты выпускного класса, уже давно ходили в отпуск в хорошую, патриархальную семью Мельниковых. Добрые, сердечные и бездетные Мельниковы за 5 лет полюбили их, и дети платили им тем же".

Однажды, после рассказа Свирчевской-Овтрахт о героической защите юнкерами Павловского военного училища, друзья остановились в здании корпуса у молчаливого бюста Александра II.

— Сережа, давай сегодня ночью, когда все уснут, проберемся в церковь, срежем знамя и убежим из корпуса, — с горящими нервным блеском глазами шепотом сказал Володя.

— Но как же? — нерешительно возразил Сережа.

— Трус!

Этот довод решил спор: "Три дня друзья тщательно обдумывали возможные планы проникновения в церковь, где хранились знамена Симбирского и Полоцкого корпусов. Корпус облетела тревожная весть, что власти отбирают знамена у полков Симбирского гарнизона. Эта весть взволновала 7-й класс, и вопрос спасения знамени принял форму остроты и неотложности. Шепотом обсуждались всевозможные планы, и в конце концов все единогласно остановились на плане двух друзей передачи знамени лицу, которого никто не знает. Эта тайна передачи знамени и являлась залогом дальнейшего спасения знамени. Ночью, при помощи всего класса, расставленного махальщиками во всех угрожающих пунктах, Володя и Сережа проникли в церковь, срезали знамена с древок, одели на осиротелые древки чехлы и, как было решено, закопали знамена в левом углу плаца под большой липой".

Потом знамена передали Евгении Свирчевской-Овтрахт, она зашила их в свою подушку. Через три дня прибывший в корпус комиссар обнаружил пропажу. Гневу его не было предела.

- В Красную Армию всех пошлю служить, если не сознаются виновные, — заявил он перед фронтом построенной по его приказу строевой роты.

"Володя и Сережа вышли два шага вперед. Они были арестованы и преданы суду военного трибунала. Воспитанники чести сознались на суде, что срезали знамена по своему личному почину и категорически отказались указать, где знамена и кому они их передали. Их отважно защищал присяжный поверенный Малиновский, и за эту защиту был судим и приговорен к расстрелу".

Квартиру Мельниковых обыскивали несколько раз, все вещи Евгении Павловны перерыли, но в постель не полезли. Вскоре она выехала из Симбирска в Царицын, на который наступала Кавказская армия барона Врангеля. После взятия белыми Царицына она передала ему знамена Симбирского и Полоцкого корпусов и получила за свой подвиг Георгиевский крест.

Мальчишки, согласно книге Ишевского, смогли из симбирской тюрьмы убежать и, скорее всего, присоединились к уходящим из города на восток, в уральские степи, кадетам-старшеклассникам под командованием командира второй роты полковника Горизонтова по кличке Конь. Ишевский так описал уход корпуса из Симбирска:

- Наступила последняя ночь. Со стороны Киндяковки, Поливны слышалась артиллерийская канонада. Шальные бризантные снаряды раскатами грома рвались в далеких пригородах. Кадеты не спали, не было паники, была мертвящая тишина прощания с родным корпусом. Совершив последнюю молитву перед ротными образами, черная колонна строем двинулась к берегу Волги. КОРПУС ОКОНЧИЛ СВОЙ ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ. 12 сентября в корпус вползла пошлая, оскотинелая, преступная революционная нечисть… С заволжской позиции симбирский кадет, капитан Б. прощальными снарядами мортирного дивизиона бил по родному корпусу.

Полковник Горизонтов вывел остатки корпуса в Иркутск, где зимой они почти все погибли в боях с красными. Поэтесса Снасарева-Казакова посвятила кадетам-добровольцам, погибшим под Иркутском, такие стихи:

Как звезды были их глаза.

Простые, русские кадеты;

Их здесь никто не описал

И не воспел в стихах поэта.

Те дети были наш оплот,

И Русь поклонится их гробу;

Они все там до одного

Погибли в снеговых сугробах.

На дне бочонков с пальмами

Однако есть и другая версия этой истории. Ее приводит без ссылки на источник белогвардеец Александр Марков в своей книге "Кадеты и юнкера":

- Среди известных случаев спасения знамен, принадлежавших кадетским корпусам, самое значительное дело было совершено кадетами-симбирцами, которые вместе со знаменем своего корпуса спасли и хранившиеся с ним два знамени Полоцкого кадетского корпуса.

Это славное дело выделяется не только числом спасенных знамен, но и количеством лиц, принимавших в этом то или иное участие.

К началу марта 1918 года Симбирский кадетский корпус уже находился под контролем местных большевиков. У входа в корпусное здание стояли часовые. В вестибюле располагался главный караул с пулеметами. Знамена находились в корпусной церкви, дверь которой была закрыта на ключ и охранялась часовым. А рядом, в столовой, был караул из пяти красногвардейцев.

О намерении большевиков отобрать знамена сообщил пришедший во 2-е отделение 7-го класса полковник Царьков, один из корпусных преподавателей, особенно любимый кадетами. Поцеловав близ стоявшего кадета, полковник этим намекнул кадетам на их обязанности в отношении корпусной святыни.

Отделение поняло намек и, не посвящая других кадетов, составило план похищения знамен, в исполнении которого приняли участие все без исключения кадеты славного второго отделения, выполняя полагающиеся, сообща продуманные и распределенные задачи.

Кадетам А. Пирскому и Н. Ипатову посчастливилось незаметно снять слепок ключа от церковной двери. А вечером, когда хитростью удалось отвлечь внимание часового и караула, заготовленным по слепку ключом открыли церковь, сорвали полотнища и, охраняемые всюду расставленными «махальными», доставили знамена в свой класс.

Снимали знамена: А. Пирский, Н. Ипатов, К. Россин и Качалов — прикомандированный кадет 2-го Петербургского кадетского корпуса.

Большевики, утром заметившие исчезновение знамен, производили обыски во всех помещениях корпуса, но безрезультатно. Знамена очень находчиво были скрыты в классе же, на дне бочонков с пальмами. Но возникла новая задача — вынести знамена из корпуса. Через два дня... решили действовать "на ура". Самые сильные кадеты отделения спрятали знамена за пазуху, их окружили толпой и разом кинулись через швейцарскую, мимо растерявшихся часовых, на улицу.

Потом, когда передача знамен уже была произведена, вернулись в корпус и объяснили свою выходку желанием подышать свежим воздухом, прогуляться.

Дальше версии почти совпадают - знамена передали сестре милосердия Евгении Овтрахт, а она отвезла их Врангелю, за что была награждена Георгиевской медалью (по версии Ишевского - крестом) приказом № 66 от 29 июня 1919 года.

Третья версия

После поражения в Гражданской войне Евгения Павловна Свирчевская-Овтрахт уехала в Мюнхен, где приняла постриг и под именем игумении Эмилии жила до конца Третьего рейха. После Второй мировой она переехала в США и стала там первой игуменией Ново-Дивеевского женского православного монастыря, открывшегося в 1949 году в 40 минутах езды от Нью-Йорка.

Я связался с его нынешней настоятельницей, игуменией Макарией, и с ее помощью получил от президента научно-исторического общества российских соотечественников «Северный крест» Юрия Сандулова еще одну версию тех событий, подписанную в 50-х лично игуменией Эмилией.

В ней кадетов, срезавших ночью знамя в корпусной церкви, было трое.

Судьба знамени

После поражения в Гражданской знамена Симбирского и Полоцкого кадетских корпусов уплыли сначала в Югославию, а потом в США, и хранятся теперь в Сан-Франциско, в соборе "Всех скорбящих радость".

Недавно начальник Ульяновского гвардейского суворовского военного училища полковник Владимир Шкирков ездил на американское западное побережье и пытался договориться о передаче знамени Симбирского кадетского корпуса на хранение ульяновским суворовцам.

- Главная загвоздка – юридически знамя принадлежит собору в Штатах, поэтому и последнее слово – за ними, - рассказывал он в 2017 году в интервью 73online.ru. - Никто из них особо не против передачи. Только в части условий у них всякие "чудеса" происходят. То они готовы передать знамя… но лично Путину. Потом говорят, мол, передадим, когда Ульяновск переименуют в Симбирск. В свое время, когда мы первый раз ездили в Сан-Франциско, мне председатель общества кадетов Нью-Йорка князь Голицын сказал: "Владимир Федорович, знаете, мы не готовы ничего отдавать, потому что… попросту не привыкли к этому". Вот и весь разговор.

Но можно взглянуть на ситуацию с другой стороны. Кадетов из России выгнали, их здесь преследовали и убивали, а затем еще и оклеветали на несколько поколений вперед, и вот спустя 100 лет к ним вдруг приезжают из России и предлагают отдать им самое святое... Ничего себе просьба! Князь Голицын российскому полковнику на нее еще вежливо ответил, интеллигентно, я бы, например, совсем другие слова счел бы подходящими случаю.

Так что пока (и, видимо, надолго) в Ульяновске хранится лишь реплика легендарного знамени, сделанная пять лет назад на производстве Московской Патриархии в Софрине за 480 тысяч рублей.

Поделитесь в социальных сетях